Что может рассказать одна фотография?

Автор: Лариса Бравицкая 

Этой фотографии 85 лет. Сделана она в Брестской крепости, 24 июня 1941 г. 

На фото: жены и дети командиров РККА, окруженные немецкими солдатами и молоденькая девушка в белом халате. Это медсестра Паша Ткачева. Позднее, она запишет о последнем мирном дне:

«В крепости стояла необычная тишина. Я жила вместе с Вишневской — старшей сестрой терапевтического отделения и Ровнягиной Дусей старшей сестрой инфекционного отделения. Не успела я заснуть, как раздался страшный грохот. Вначале мне показалось, что это гроза, но, выглянув в окно, я увидела, что горит терапевтическое отделение. Тогда все стало ясно. С криком «Война!» я разбудила девушек. 

Мы кое-как оделись и выбежали. Госпиталь сильно бомбили. Жертв уже было много. Здание хирургического корпуса разбито. На территории госпиталя бушевал пожар. Дежурный медперсонал начал эвакуацию больных из госпитальных зданий в более безопасное место — казематы, находившиеся в валу. Первую партию нам удалось благополучно перевести в эти укрытия. На лестнице встретила батальонного комиссара Богатеева. Он был ранен и оглушен.

Он сжег документы, организовал перевод раненых из горящих зданий, но сам не успел выбраться, навстречу ему выскочило несколько немцев. Завязался рукопашный бой. Богатеев погиб в неравной схватке 

Среди раненых, которых мы подобрали, был пограничник Родионов. Он рассказывал, что на Тереспольском укреплении оборонялись три группы пограничников.

Одной группой руководил Кукушкин; той, где находился Родионов, — Русаков; кто руководил третьей — не помню.

Мы верили, что вот-вот подойдут свои. Неожиданно рядом появились немцы. Вера Хорецкая перевязывала в это время раненого Кукушкина. Гитлеровцы пристрелили их обоих.  

Логинов, Русаков и другие мужчины, имевшие трофейное оружие, встретили врагов огнем. Немцы отступили, но минут через 20 подошли уже большим отрядом. Снова бой. Погибла Ровнягина. Из 28 человек нас осталось четверо. Лейтенант Иванов бросился в воду, чтобы не попасть в плен. Его пристрелили. 

Фашисты обследовали помещение и приняли нас за убитых, нас осталось четыре человека. Нас даже толкнули, но мы не шелохнулись. Когда все стихло, решили перейти в другие подвалы и там переждать. Не успели мы заскочить в подвал, как услышали, что поблизости кто-то ходит. Притаились. 

Вдруг до нашего слуха донесся родной русский голос. Это был начальник армейского госпиталя военврач 2-го ранга Маслов. 

Он перевел нас в другой подвал. Перед уходом Маслов подошел к убитым, поцеловал Дусю Ровнягину и Веру Хорецкую.

Обстановка тяжелая: дети просят пить, воды нет, кругом крики. Утром вновь появились фашисты. Маслов хорошо говорил по-немецки. Он что-то объяснил им. Гитлеровцы отделили женщин и детей. Раненых и больных увезли. Мы ждали решения своей участи.

Запомнился мне сын врача Григорьева, смышленый, четырехлетний мальчик. Он все время повторял: «Пусть уж добивают».

Во время наступления на Цитадель враги прикрывались женщинами и детьми. Женщины кричали нашим бойцам, чтобы они стреляли, не считаясь с тем, что их гнали впереди вражеской цепи…» 

На Волынском укреплении Брестской крепости нацисты пустили в ход дымовые шашки, многие раненные задохнулись.

Раненая Паша продолжала оказывать помощь бойцам, сумела привести в подвал нескольких женщин с детьми, членов семей командиров.

На профсоюзном билете она записывала имена, адреса… чтобы помнили… 

Волынские укрепления нацисты взяли штурмом. Вывели Пашу, женщин, детей, сделали вот этот снимок, а потом погнали в лагерь. 

Паша и здесь проявила невероятное мужество. 

Эта девочка осталась единственной военнослужащей среди пленных, считала себя ответственной, без права быть слабой. 

Нацисты зверствовали, обессилевших расстреливали на месте.

Паша подбадривала, уговаривала идти. Увидев, как она оказывает помощь, ее чуть было не расстреляли. 

Паша Ткачева, защитница Брестской, умудрилась сбежать из лагеря. Воевала в партизанском отряде, награждена медалями. После войны, до конца своих дней жила в Бресте, работала медсестрой в комнате матери и ребенка.