В 1924 году в Америке прошла выставка работ русских художников

Выставка работ русских художников в Америке 1924 года – одна из интереснейших страниц истории отечественного изобразительного искусства. Ей, к сожалению, посвящено на удивление мало исследовательского материала. Долгое время едва ли не единственным доступным источником изучения её были письма представителей оргкомитета – Игоря Грабаря и Константина Сомова, а также комментарии к ним.

В 2004 году в журнале «Русское искусство» появилась довольно пространная статья О. Земляковой и В. Леонидова «Триумф в Америке». Она была написана в связи с передачей русским эмигрантским обществом «Родина» Российскому Фонду культуры собрания картин и документов, связанных с этой выставкой. В статье подробно освещались наиболее важные факты, связанные с упомянутым событием. Но поскольку рамки статьи ограничены, немало информации все же «осталось за бортом».

Это исследование было предпринято с целью дополнить статью и устранить хотя бы часть неточностей, которые «окружают» эту выставку в литературе и интернете.

Краткая история организации выставки. Задумана выставка работ русских художников в Америке была ещё в 1921 году.

Идея принадлежала Ивану Ивановичу Трояновскому, успешному ученому–естественнику, популяризатору науки, автору учебников, активно сотрудничавшему с издательством И.Д. Сытина. Многократно переиздававшиеся учебники по естественной истории и природоведению принесли ему некоторый капитал. Уважавший и ценивший русское искусство, он искренне желал поддержать знакомых художников. Необходимость помощи деятелям искусства, испытывающим в большинстве своем серьезные материальные трудности, была очевидна для многих, впрочем, как и необходимость пропаганды искусства новой страны.

Активную роль в организации выставки сыграл Сергей Виноградов, руководитель «Союза русских художников». Трояновский же, советуясь с Виноградовым, не только по-настоящему загорелся идеей выставки в Америке, но и заразил ею известного издателя Ивана Дмитриевича Сытина. Оба вложили деньги в этот проект.

Сохранился интересный документ: приглашение будущих участников – художников и скульпторов. В нём подробно описаны и цели задуманного мероприятия, и основные требования к экспонентам. Там, в частности, сказано, что, с одной стороны, выставка должна «ознакомить американское общество с русским искусством, а с другой – реализовать наиболее выгодно данные на выставку произведения и тем самым обеспечить художников на более или менее продолжительное время и дать им возможность в будущем спокойно работать». Этими целями определялась просьба предоставлять на выставку «не случайный очередной выставочный материал, не произведения залежавшиеся, непроданные, вернувшиеся с разных выставок обратно в мастерские художников, а произведения, достойно выражающие индивидуальность каждого,… характерные для него, представляющие его с лучших сторон и тем самым верно отражающие лик художественной России».

В этом же документе указана и причина выбора для проведения выставки именно Америки. Сказано, что если после пережитых событий (подразумеваются Первая мировая война, революционные потрясения, серьёзные проблемы в экономике) художественный рынок Европы «просел», то Америка вполне сохранила покупательную способность произведений искусства. После блестящего турне Московского художественного театра на теплый приём надеялись и устроители художественной выставки.

В разных источниках приводится разное количество участников выставки. В списке, приложенном к упомянутому приглашению, перечислены фамилии 100 художников (от Архипова до Ясинского). Желающих принять участие оказалось больше. Однако список был утвержден Комитетом, и некоторым художникам отказали, среди них были Б. Анисфельд, К. Малевич, Р. Фальк, П. Кузнецов, Н. Тархов, В. Мекк, А. Шервашидзе, скульптор Х. Орлова. Это вызвало целый ряд недоразумений – от личных обид до продажи картин через посредников и чуть ли не организации собственных параллельных небольших выставок.

Справочник «Выставки советского изобразительного искусства» приводит список из 74 человек – участников выставки. В специально изданном к открытию выставки каталоге напечатаны 99 фамилий художников (с перечисленными произведениями). Позже были и листы с дополнениями.

Председателем выставочного комитета был объявлен С.А. Виноградов. В президиум вошли: И.Д. Сытин, И.Э. Грабарь, И.И. Трояновский, К.Ф. Юон, И.И. Машков, В.В. фон Мекк. Подключились также К.А. Сомов, Ф.А. Захаров, С.Т.Коненков. Был и московский комитет, в котором работали В.П. Бычков, П.П. Кончаловский, А.В. Лентулов, М.В. Нестеров, Н.П. Крымов и др. Поиски денег, переговоры и переписка продолжались с конца 1921 по декабрь 1923 года.

В выставку включили также работы русских художников, проживавших во Франции (сбор и доставка были поручены В.В. Мекку), и некоторые произведения с Балтийской выставки 1914 года, находившиеся на хранении в художественном музее г. Мальмё (Швеция). Их лично отобрал и доставил в Америку директор Третьяковской галереи И.Э. Грабарь. Он активно «влился» в работу (немалую роль в этом сыграло его знание иностранных языков) и действительно привез из Мальмё работы В. Серова, Б. Кустодиева, скульптуры А. Голубкиной и др. Помощниками в самой Америке (в частности, в Нью-Йорке, где выставка открывалась и должна была работать первые несколько недель) стали Николай Осипович Гришковский и Евгений Иванович Сомов, которые помогли в уменьшении ввозной пошлины и связях с местной прессой. Полезные советы дали и русские художники, уже жившие в Америке.

Зал, развеска. Подходящий по размеру и не слишком дорогой выставочный зал нашли в 12-этажном здании высотой 43,9 м в Нью-Йорк Сити на Лесингтон-авеню (между 46-й и 47-й стрит), там и разместили около тысячи работ приглашенных художников. Здание Grand Central Palace было построено в 1911 году и до 1953 года активно использовалось для организации и проведения различных выставок. В разные годы здесь представляли цветы, спортивные товары, катера и лодки… Сегодня, к сожалению, это лишь воспоминания: в 1964 году здание было демонтировано. В настоящее время на его месте дорожный перекресток.

Но в 1924 году жизнь здесь кипела. Зал был «огромный, совершенно пустой и неотделанный, со множеством пилястров посредине. Освещение отчасти боковое, отчасти сверху от многих окон в потолке. Надо было это помещение разгородить картонными перегородками на большие комнаты и маленькие кабинеты», – писал К. Сомов В. Воинову 4 апреля 1924 г.. Перегородки были установлены, залы и дополнительные помещения сформированы (выставочных – 11, один – запасник, остальные – технические службы). Сохранилась их схема, начерченная И. Грабарем.

Развеска работ на выставке не была слишком удачной. Невысокие комнаты позволяли размещать в два ряда лишь небольшие работы.

«…Картины развешаны очень тесно и от близкого друг к другу соседства проигрывают. Картин так много, что все невозможно было выставить…», – делится К. Сомов с сестрой А. Михайловой, тоже участницей выставки.

Однако сама выставка получилась богатой: были представлены архитектурные проекты (А. Щусев, И. Фомин), скульптура (дерево – С. Коненков, А. Голубкина, бронза – А. Голубкина, Б. Кустодиев), предметы декоративно-прикладного искусства (фарфор – К. Сомов, С. Чехонин, А. Матвеев), графика в разнообразных техниках и, разумеется, живопись А. Архипова, А. и В. Васнецовых, И. Грабаря, Б. Григорьева, С. Жуковского, В. Поленова, Н. Рериха, З. Серебряковой, К. Юона и других русских мастеров.

Посетители увидели не только традиционные пейзажи, портреты, сцены быта и натюрморты, но также работы, написанные на исторические, мифологические и религиозные сюжеты, иллюстрации, миниатюры, орнаменты, обложки книг и журналов, экслибрисы и виньетки, силуэты, эскизы модной одежды и аксессуаров (например, сумок).

Каталог был издан в двух вариантах. Брошюра без иллюстраций стоила 50 центов, как и входной билет. Основной, с рядом иллюстраций, фотографиями участников и их краткими биографиями (правда, не у всех), был издан в количестве 2400 экземпляров и практически весь распродан по цене 1 доллар, кроме 100 экземпляров, оставленных для участников и ряда музеев, которым был выслан почтой. Рисунок обложки, выполненный С.В. Чехониным, изображал изящный стилизованный пейзаж с горками, хоромами и фантастическими птицами, сидящими на деревьях. В оформлении каталога использовались орнаменты и 12 миниатюр А.П. Остроумовой-Лебедевой. Над каталогами работали К. Сомов, С. Виноградов и И. Грабарь. Последний написал вступительную статью с обзором развития русского искусства, издатель Кристиан Бринтон – предисловие к каталогу. Русские дамы-волонтерки – Е.К. Сомова и несколько ее подруг – успешно продавали каталоги на выставке. Для афиши-плаката «…остановились на занятной и острой вещи Кустодиева «Лихач», по моему мнению, его лучшей вещи… В яркий солнечный день зимой стоит во весь рост, очень плакатно, в синей поддевке почти от верхнего до нижнего края, в снегу лихач, снявши шапку и приглашая «прокатиться на порядочной», – писал Грабарь своей супруге Валентине Михайловне. Для тиражирования картину воспроизвел Федор Захаров. Эмоциональная американская публика часто принимала извозчика за «русского Деда-Мороза».

Из-за отсутствия денег афиша оказалась единственной рекламой выставки, если не считать тиража открыток – репродукций представленных работ. Позднее художники вспоминали, что публика с удовольствием покупала репродукции работ Кустодиева, Архипова, Виноградова, Поленова, Серебряковой, Нестерова, Грабаря, Юона. Было сделано два варианта плаката – большой, мягкий и маленький, жесткий на картоне. Вопреки такому вниманию, сама работа Кустодиева на выставке продана не была. В 1936 году (через 9 лет после смерти автора) её купил у супруги художника, Ю.Е. Кустодиевой, известный ученый П.Л. Капица, в собрании которого она и находилась до ноября 2011-го, когда «ушла» с аукциона Кристи неизвестному покупателю из Европы почти за 7 млн 64 тыс $.

Открытие выставки в Нью-Йорке состоялось только 8 марта 1924 года. С 3 до 6 пополудни был вернисаж для приглашенных, с 6 до 10 вечера – экспозицию открыли для платной публики. Оргкомитет разослал около 7 тысяч приглашений, пришли же не более тысячи человек. Откликнулось много русских. На следующий день, 9 марта, в воскресенье, посетило выставку человек 600, что, впрочем, было не так много по местным меркам. Далее в обычные дни ее посещало в день 150–200 человек.

По поводу того, какой была выставка, существуют разногласия. Так, К. Сомов в письмах сестре сообщает, что она получилась «удивительно некрасивой»:

«Помещение большое, но некрасивое, очень бедно убранное (у нас очень мало денег, некоторые из нас даже в панике). Свет электрический, дневного мало…»

И. Грабарь же считает, что выставка «смотрится хорошо», вызывает восхищение посетителей и критиков. Целые страницы газет и журналов посвящены этому событию.

С. Виноградов в статье о выставке, размещенной в журнале «Перезвоны», написал так:

«…Когда выставка развернулась, она безусловно была и красива, и чрезвычайно своеобразна; и американцы это поняли и приняли».

Проработала выставка до 20 апреля. Её посетили 18 тысяч человек. Перед Пасхой выставка была закрыта, а картины разделены на две части (примерно по 130–150 работ – по разным источникам) и отправлены путешествовать по городам Америки. Из устроителей выставки в Москву вернулись лишь трое – Сытин, Трояновский и Грабарь.

Итоги выставки были противоречивы. Общий успех, шум прессы и внимание посетителей не скрыли явных недочетов организации. Работы петербургской школы пришлись не по вкусу американской публике, был целый ряд художников, не продавших ни одного произведения. По данным И. Грабаря, всего за время работы выставки было продано 93 вещи (примерно 10 процентов всего выставленного). На ней побывали 18 тысяч посетителей, из которых 10 тысяч – платных. Первым покупателем стал выдающийся русский композитор и пианист С. Рахманинов, поселившийся в Америке ещё в начале 1920-х годов, в доме на берегу Гудзона. Им были куплены «Самарканд. Мечети» А. Исупова и «Монастырь. Марфо-Мариинская обитель» С. Виноградова. Финансовое положение оставалось напряженным, много было долгов, ждали денег и художники в России. Согласно заключенным договорам художники получали 50 процентов от продажной цены произведения, остальное шло оргкомитету для расчета за аренду помещения, освещение, транспортировку работ и т. д., а также Комиссии ВЦИК по борьбе с последствиями голода (Последгол). Нам сегодня странно видеть эти суммы – 250, 300, 450 долларов. Ведь даже тогда многие художники были известны, а сейчас почти все участники выставки – корифеи русского искусства.

Однако Грабарь считал, что итоги выставки «так блестящи, что даже в общем не верится в их реальность»: «про выставку кричали неумолчно в течение двух месяцев подряд и если собрать все о ней написанное, то это составит добрый том, достаточно объемистый. При этом ни одного отрицательного суждения…». Но даже в этом организаторы выставки расходятся в своих оценках. Справедливо отмечено, что во многих газетах появились удивленные и даже восторженные оценки, ведь для американцев русское искусство, да ещё представленное столь обширным и многообразным сообществом художников, было в новинку и, как все новое, а то и экзотическое, привлекало к себе внимание. «Нью-Йорк Таймс», «Нью-Йорк Трибюн», «Бруклин Игл», «Арт Ньюс», «Морнинг Телеграф», «Нью-Йорк Сан» и другие издания поместили свою оценку данного мероприятия. Не обошлось, однако, без скандала, весьма расстроившего русских художников. Одна из газет поместила, по их мнению, искаженные интервью, составив представление читателей о том, что «русские приехали, чтобы заработать, а оказались в долгах». Более всего их возмутило, что журналисты каким-то образом связали приезд художников с князем Ф. Юсуповым, притом, что никто из художников даже не был с ним лично знаком. Мастера потребовали опровержения, т. к. опасались, что такая точка зрения скажется на работе выставки, ибо в Америке «не любят неудачников».

По окончании выставки произведения были свезены в специальный склад, где разместили вещи Северной и Южной передвижных выставок, в третьей – общий запас (резерв), из которого планировалось «пополнять убыль» вследствие продаж картин и прочих предметов. Каждая из выставок имела «самостоятельное значение и самодовлеющий интерес» (И. Грабарь). Северную считали несколько сильнее по подбору, т. к. она имела больше перспектив в плане продаж.

Оргкомитет самораспустился, поручив Н. Гришковскому сопровождать передвижные выставки, а Е. Сомову, находясь в Нью-Йорке, осуществлять общее наблюдение и решать возникающие проблемы. Была передана доверенность на управление делами выставки и Давиду Ефимовичу Дубровскому, врачу по специальности. Вместе с этими большими выставками задуманы были и две-три совсем маленькие (по 30–35 работ) для отправки в небольшие города, главным образом в разные «клубы». Об осуществлении этого замысла нам пока ничего не известно. Южная выставка (1 ноября 1924 г. – ноябрь 1925 г.) собиралась посетить в штате Миссури Сент-Луис, Канзас-Сити, в штате Теннеси – Мемфис, Новый Орлеан – в Луизиане, Бирмингем – в Алабаме, Лос-Анджелес и Окленд – в Калифорнии, а также Портленд в штате Орегон.

Маршрут Северной выставки (15 ноября 1924 г. – лето 1925 г.): Балтимор в штате Мериленд, далее – Уотербери (в некоторых источниках указано «Вотербури»), штат Коннектикут, Колумбус и Цинциннати – в Огайо. Планировались выставки в Монреале и Торонто (Канада).

Специально для поездок были изданы соответствующие каталоги, которые по мере изменения экспозиций пополнялись вкладными листами или издавались заново. Успешность продаж на этих выставках, к сожалению, не отслежена исследователями, и что-либо сказать о ней можно, лишь исходя из личных воспоминаний самих художников и членов их семей (в письмах и дневниках), а также ориентируясь на некоторые сохранившиеся квитанции или сообщения оргкомитета художникам о продажах.

По мнению того же К. Сомова, покупали «…преимущественно вещи старой школы. Продано несколько картин Поленова, Виноградова, Жуковского, Степанова, Петровичева, Исупова. Несколько мелочей из графики, 2 гравюры Анны Петровны (*Остроумовой-Лебедевой – ВВП), акварель Черкесова, рисунок пером Чехонина… Гвозди выставки – картины из жизни Христа Поленова, Нестеров, Богданов-Бельский. Пейзажи со снегами и изображения церквей… Наши молодые художники не нравятся и на них почти не смотрят».

Среди 93 картин, приобретенных в Америке, были также пейзажи Крымова, К. Юона, Машкова, П. Кончаловского, А. Рылова, А. Гауша, А. Исупова, К. Сомова; исторические картины В. и Ап. Васнецова, Д. Кардовского; натюрморты и пейзажи И. Грабаря, экслибрис С. Чехонина, портреты З. Серебряковой, Ф. Захарова, Н. Петрова и Архипова, «Сельский праздник» Б. Кустодиева и «Венецианский праздник» К. Сомова. У Поленова купили 11 картин из 13 выставленных, большая часть их была приобретена Ч. Крэном, финансистом, дипломатом, любителем русского искусства, активно помогавшим устроителям выставки.

В то время писали об успехе моральном: «В этом Нью-Йорке, спешащем, бегущем за долларом, и кажется только за долларом, с его вечным лязгом, жвачкой резины, проявленный интерес к русской выставке надо признать огромным моральным успехом», – это мнение С. Виноградова. Сегодня чаще всего говорят о том, что «турне принесло реальный коммерческий успех. Ряд картин купили наши известные соотечественники, остальные – американские любители живописи и провинциальные магнаты». Пока, однако, нам не удалось найти ни общего списка проданных произведений, ни списка продаж на передвижных выставках.

Последний показ обновленной экспозиции состоялся с 29 августа по 12 сентября 1925 г. на Канадской национальной выставке, открывшейся в Торонто. Часть работ в Канаду не повезли, в основном из-за больших размеров. Коммерческий успех здесь был невелик. И все же поступившие художникам (пусть небольшие и часто выплачивавшиеся с задержкой) суммы были очень кстати. Непроданные работы в конце 1926 г. были отправлены на родину.

Когда произведения находились уже в порту Стокгольма, «Вечерняя Москва» и другие газеты сообщили: «Во время аварии … германского парохода «Балтик» были затоплены ящики с картинами русских художников, отправленные из Америки в Россию… Предполагается командировать в Стокгольм специалистов для осмотра испорченных картин и выяснения размеров претензий, которые можно будет предъявить страховому обществу. Погибли картины Серова, Виктора и Апполинария Васнецовых, Нестерова, Кустодиева, Грабаря, Юона, Сарьяна, Лансере и многих других…». Миф о гибели коллекции до сих пор муссируется в интернете, часто можно прочесть о затоплении ящиков в порту «при столкновении судна с пирсом…».

На самом деле во время разгрузки несколько ящиков уронили в воду, но быстро подняли на борт. Работы не пострадали, уцелели даже наклейки на ящиках. Волнений было много (больше из-за слухов), но все закончилось благополучно. Расходы по доставке картин в Музей изящных искусств оплатил Наркомпрос, погрузку и перевозку на вокзал – московские художники. Ленинградцам достались расходы по фрахту и страховка.

Когда в феврале 1927 г. оставшиеся непроданными работы наконец вернулись к своим авторам, американскую эпопею можно было считать законченной. Произведения же, оставшиеся в Америке и Канаде, украсили дома своих новых владельцев и чаще всего нигде не экспонировались. Сегодня, через 95 лет после проведения выставки, они начинают «всплывать» на аукционах, поражая художественный мир своей красотой и запредельными ценами.

Текст: В.П. Ватаман, кандидат философских наук, доцент, ст. научный сотрудник филиала «Дом-музей Б.М. Кустодиева» ГБУК АО «Астраханская картинная галерея».

На фото: Организаторы и участники выставки. Нью-Йорк, 1924 г. Российское историческое общество.

Исторические события:

• Московское товарищество художников 1893-1924;
• Первая мировая война 28.07.1914-11.11.1918.

Участники событий и другие указанные лица:

• Васнецов Аполлинарий Михайлович, русский художник, мастер исторической живописи, искусствовед, младший брат художника Виктора Васнецова;
• Васнецов Виктор Михайлович, русский художник-живописец и архитектор, действительный статский советник, действительный член Императорской академии художеств;
• Грабарь Игорь Эммануилович, русский и советский живописец и художник-реставратор, искусствовед, теоретик искусства, просветитель, музейный работник, педагог;
• Капица Пётр Леонидович, советский физик и инженер, лауреат Нобелевской и двух Сталинских премий l степени, член-корреспондент Академии наук СССР, член Лондонского королевского общества, член Национальной академии наук США;
• Нестеров Михаил Васильевич, русский и советский художник, живописец, участник Товарищества передвижных выставок и «Мира искусства», академик живописи;
• Поленов Василий Дмитриевич, русский художник исторической, пейзажной и жанровой живописи, профессор Императорской Академии художеств;
• Рахманинов Сергей Васильевич, русский композитор, пианист, дирижёр, эталон многих поколений пианистов разных стран и школ, утвердивший мировой приоритет русской фортепианной школы;
• Рерих Николай Константинович, русский художник, сценограф, философ-мистик, писатель, путешественник, археолог, общественный деятель;
• Серов Валентин Александрович, русский живописец и рисовальщик, один из главных портретистов русского модерна XIX–XX веков, академик, действительный член Императорской Академии художеств;
• Трояновский Иван Иванович, российский врач (хирург, терапевт), коллекционер русской живописи, ботаник-любитель, садовод, общественный деятель;
• Щусев Алексей Викторович, русский и советский архитектор, действительный член Императорской Академии художеств, академик АН СССР, четырежды лауреат Сталинской премии.