Де Латур и криминалисты

Автор: Александр Звягинцев.

Однажды — я работал тогда в Киеве, в Прокуратуре УССР — по служебным делам оказался во Львове, в кабинете прокурора-криминалиста Александра Абрамовича Герасуна.

Кстати, напомню, что прокуроры-криминалисты появились в штате прокуратуры по указанию Генерального прокурора СССР Романа Андреевича Руденко в 1954 году. Цель — обеспечить своевременное раскрытие и качественное расследование особо тяжких уголовных преступлений. Прокурор-криминалист должен был помогать следствию, используя новейшие научные рекомендации, криминалистическую технику и собственный опыт. Поэтому прокуроров-криминалистов набирали из самых опытных прокуроров и следователей, за плечами которых было множество раскрытых дел.

Герасун тогда считался одним из лучших прокуроров-криминалистов Украины. Живой, веселый, немного полноватый, он сидел в своем массивном кресле за письменным столом, а телефон был почему-то установлен на приставном столике сбоку — в двух шагах от него. Трезвонил он постоянно, и поэтому Герасун непрерывно вскакивал и бросался к аппарату. Поговорив, опять плюхался в кресло.

В какой-то момент я не выдержал и спросил:

— Александр Абрамович, может, телефон на стол поставить? Или кресло на колесиках завести?

Герасун засмеялся.

— А физкультура? Вам хорошо, вы молодой еще, вон какой поджарый, а мне что прикажете делать? Полнею ведь! Двигаться надо — вот я и придумал зарядку.

— А может, все же лучше зарядку делать по утрам?

— Лень, — честно признался Герасун. — И потом, если здоров — к чему зарядка? А если болен — зарядка уже не поможет. Вот и придумал способ…

Тут опять зазвонил телефон, и Герасун бросился к нему. Но перед этим успел протянуть мне лист бумаги:

— Вот почитайте пока…

— А что это?

— Вы прочитайте, потом расскажу.

Вот что я прочитал.

Министерство культуры Украинской ССР.

16 апреля 1974 года.

Прокурору Львовской области

тов. Антоненко Б.Т.

Прокурором-криминалистом Львовской областной прокуратуры, кандидатом юридических наук тов. Герасуном А.А. и прокурором-криминалистом тов. Седовым Ю.И. было проведено техническо-технологическое исследование картины Жоржа де Латура «У ростовщика» из собрания Львовской картинной галереи. Проведенная ими экспертиза выявила подпись художника, которая была сфотографирована, и установила ее аутентичность.

Таким образом, благодаря активной и кропотливой помощи товарищей Герасуна А.А. и Седова Ю.И. была разгадана тайна картины, которая окружала ее почти три столетия.

Дирекция Львовской картинной галереи сердечно благодарит работников Львовской областной прокуратуры за проделанную большую работу и выражает надежду на дальнейшее тесное творческое сотрудничество с ними.

С уважением,

директор Львовской картинной галереи

Б. Возницкий

Закончив разговор, Герасун уселся в свое неподвижное, словно выросшее из пола кресло и весело посмотрел на меня:

— Ну, как документик?

— Интересный.

— Вот так вот! Мы тут не только убийц с насильниками ловим, но и культурные ценности стране возвращаем!..

Потом он с удовольствием рассказал, как разгадывал тайну картины, а телефон, словно проникнувшись важностью момента, ни разу не перебил его.

История, о которой я краем уха уже кое-что слышал, показалась мне еще более интригующей, и я стал задавать вопросы. Закончились они тем, что уже через полчаса мы ходили по залам Львовской картинной галереи и беседовали с Борисом Григорьевичем Возницким. А он, немного повторив уже рассказанное мне до этого Герасуном, скрупулезно излагал обстоятельства событий, происшедших с картиной, но в более полном и завершенном виде. А складывались они так…

Сентябрьским утром 1972 года, когда Париж еще спал, от Лувра по украшенным национальными флагами улицам в сопровождении эскорта вооруженных мотоциклистов отошла бронированная машина. В аэропорту из нее вышли двое мужчин. На их глазах грузчики вынесли из машины ящик и после соответствующего оформления внесли его в самолет, который направлялся по маршруту Париж — Москва. Попрощавшись со спутником, в самолет поднялся один из тех, кто ехал в броневике…

Это был директор Львовской картинной галереи Борис Григорьевич Возницкий, которого провожал представитель Министерства культуры Франции. Он вывозил на родину картину выдающегося живописца первой половины XVII столетия Жоржа де Латура «У ростовщика». После пятимесячного экспонирования во Франции картина возвращалась к своему законному владельцу во Львов.

Ничего особенного в торжественном эскорте не было. Все выдающиеся произведения живописи перед отправкой в заграничное турне теперь застраховываются и, чтобы избежать всяческих неожиданностей, соответствующим способом под надежной охраной транспортируются.

Однако почему в столице Франции в мае того же 1972 года, когда Париж готовился к открытию выставки произведений Жоржа де Латура как к великому событию в культурной жизни страны, когда сюда, в оранжерею Тюильри, были свезены все творения, которые, так или иначе, связывали с именем этого мастера, когда многометровые репродукции картин Латура украсили весь город, картину, которую по просьбе французского посольства в Москве вез Возницкий, не встречали ни бронированная автомашина, ни эскорт вооруженных мотоциклистов?

Дело в том, что французские искусствоведы, занимающиеся творчеством де Латура, вовсе не были уверены, что картина «У ростовщика» принадлежит именно кисти знаменитого художника из Лотарингии. И их сомнения можно было понять. Ведь было известно, что в мире существует тридцать одна картина де Латура, причем только на восьми из них значилась собственноручная подпись художника. Организаторам выставки в Лувре было также известно про существование в разных странах еще около двух десятков картин, авторство которых в разное время исследователи приписывали де Латуру. Вот вместе с этими работами, в подлинности которых не было уверенности, на выставку и была приглашена картина из Львова. А таким эскорт не полагался.

— Придя следующим, после прибытия в Париж, утром в Лувр, — рассказывал тогда Возницкий, — я стал свидетелем необычной сцены. Наша картина еще не была вывешена, а стояла возле стены. Перед ней стояли на коленях несколько известнейших знатоков — они внимательно рассматривали детали полотна. Несмотря на мнение старейшего эксперта по творчеству де Латура профессора Паризе, который приписал львовский оригинал другому мастеру, картина «У ростовщика» все-таки была отнесена к раннему периоду творчества де Латура и выставлена среди его признанных творений. Этому, естественно, предшествовал длительный обмен мнениями между организаторами выставки, споры…

Но меня интересовал еще и другой вопрос: а кто первый высказал предположение, что автор полотна «У ростовщика», хранящегося во Львове, именно Жорж де Латур? Ведь картину долгие годы считали принадлежащей кисти голландца Хонтхорста. Под этим именем на протяжении двух веков полотно кочевало из одной частной коллекции в другую и наконец из собрания последних владельцев, семьи Оссолиньских, где его отнесли к французской школе живописи, перешло в фонды Львовской картинной сокровищницы. Там его сочли произведением Ромбоутса и хранили под названием «Меняла». Позже его уже атрибутировали как полотно Хонтхорста.

Выяснилось, что еще в 1953 году старший научный сотрудник Государственного Эрмитажа Мария Илларионовна Щербачева предположила, что картина принадлежит кисти де Латура. Одна из напечатанных после ее смерти статей вызвала большой интерес у искусствоведов. В этой статье Щербачевой детально были проанализированы: сюжет, композиция, светотени, манера живописи — присущие многим на первый взгляд простым по сюжетам картинам Жоржа де Латура, которые хранятся в музеях Нанта, Берлина, Эпиналя, Парижа. После этого французы и пригласили в Париж картину.

Заместитель директора Львовской картинной галереи по научной работе Елена Алексеевна Рипко считала, что прямых доказательств у Щербачевой не было, так как она основывалась лишь на сопоставлении живописных качеств этого полотна и уже известных работ мастера. В то же время Рипко высоко оценила смелость и безошибочность выдвинутой гипотезы.

Тем не менее и после статьи Щербачевой картина еще долго продолжала экспонироваться в голландском зале. Правда, на багете «Ростовщика» появилась табличка «Произведение неизвестного художника».

Выставка в Лувре развеяла многие сомнения, однако не до конца…

Буквально через несколько месяцев после возвращения картины из Лувра полотно было отправлено в Ленинград, где формировалась выставка работ караваджистов — последователей великого итальянского мастера Караваджо. Происходило это зимой. Стояли сильные морозы. Ценнейшая картина в результате варварской транспортировки пострадала. Когда она была доставлена в Эрмитаж, верхний слой лака оказался местами поврежден. Требовалось вмешательство реставратора. Такие работы с согласия Львовской картинной галереи тогда провел ленинградский реставратор И. Косолапов. Вместе с московским профессором Ю. Болотовым он же изучил полотно в инфракрасных лучах. Когда работа подходила к концу, реставраторы обратили внимание на загадочный след кисти в левом углу картины. При более детальном осмотре выяснилось, что след кисти скрывает чью-то подпись… Но чью? Де Латура? Или имя какого-то другого художника? Но как установить это точно — ведь восемь своих работ Жорж де Латур подписал по-разному… И только когда картина вернулась во Львов, Борис Григорьевич Возницкий обратился к прокурору-криминалисту прокуратуры Львовской области Герасуну, о котором в городе ходили слухи, что он способен установить любые следы, раскрыть любую тайну.

Итак, перед Герасуном и вторым прокурором-криминалистом Львовской области Юрием Ивановичем Седовым стояла весьма сложная задача — не только изучить подпись в инфракрасных лучах, но и сфотографировать ее, а потом с помощью ультрафиолетового облучения установить ее подлинность. Хотя с тех пор прошло три столетия и время основательно потрудилось над картиной.

С немалым трудом криминалисты все же не только рассмотрели размытую подновителями более поздних времен подпись, сфотографировали ее, но и установили, что краски, которыми написана картина, и та краска, которой сделана подпись, нанесены на холст в одно и то же время.

Однако этого было мало. Требовалось еще и подтвердить авторскую принадлежность подписи. Сделать это ученым из Львовской картинной галереи было непросто. И все же тщательное изучение характера почерка позволило смело утверждать: да, подпись и под этой, девятой, картиной принадлежит самому де Латуру. Причем подпись на полотне «У ростовщика» ближе всего к той, которая поставлена на картине «Отречение Петра», принадлежащей к раннему периоду творчества де Латура.

Досье

Имя лотарингского художника Жоржа де Латура (1593–1652), практически забытого в позднейшие времена, стало во второй половине XX столетия едва ли не самым известным в мировой живописи, а сейчас одним из самых дорогих.

Долгое время его самобытные творения приписывали либо голландским мастерам Герриту ван Хонтхорсту и Теодору Ромбоутсу, либо итальянскому живописцу Микеланджело Меризи да Караваджо. И только в 1926 году известному французскому исследователю Пьеру Ландри случайно попала в руки картина «Шулер», оригинальная и смелая по композиции. Поверхность многофигурного произведения сохранила подпись. Так во второй раз на свет появилось это имя — Жорж де Латур. Потом были найдены еще две версии этой картины. Затем в Амстердаме была найдена картина «Поклонение пастухов», также подписанная Жоржем де Латуром. В 1946 году в небольшом замке неподалеку от Манса было обнаружено полотно «Ворожея». А в июне 1960 года эта картина, приобретенная за большие деньги, была выставлена в нью-йоркском музее Метрополитен, на что вся французская пресса откликнулась с возмущением.

Жорж де Латур (Georges de La Tour) родился в Вик-сюр-Сей в Лотарингии и до самой своей смерти 30 января 1652 года жил близ Люневиля. Помимо нескольких документов, содержащих сведения о его женитьбе в 1621 году, назначении официальным художником Люневиля в 1644 и главным живописцем короля в 1646 году, никакой информации о его жизни не сохранилось.

Картины де Латура обычно представляют собой освещенные пламенем свечи ночные сцены, написанные в манере Караваджо. Для них характерны геометрически строгая композиция и напряженность религиозного чувства. Художник любил изображать библейских персонажей в обличии нищих и крестьян. Вот и на полотне «У ростовщика» старик-процентщик отсчитывает монеты. Вокруг него застывшие в напряженном ожидании люди. На лицах отблески догорающей свечи. Тихое таинство света, мрачная молчаливость теней…

Кстати говоря, когда эту картину упаковывали для отправки из Парижа во Львов, комиссар выставки Пьер Ландри сказал Борису Григорьевичу Возницкому: «Полотно можно оценить в миллион шестьсот тысяч долларов». Французский ученый не шутил — за картину «Шулер» Лувр заплатил два миллиона долларов. Сейчас шедевр де Латура стоит многократно дороже.

Участники событий и другие указанные лица:

• Антоненко Борис Тихонович, советский государственный и политический деятель, участник Великой Отечественной войны;
• Звягинцев Александр Григорьевич, советский и российский общественный деятель, Секретарь союза писателей РФ, правовед, писатель, историк, драматург и киносценарист, автор, автор книг и фильмов по Нюрнбергскому процессу;
• Руденко Роман Андреевич, действительный государственный советник юстиции, Генпрокурор СССР, член особой тройки НКВД, главный обвинитель от СССР на Нюрнбергском процессе, возглавлял следственную группу по делу Л. Берии.