Путь к "выходу". Князь Дмитрий Александрович и победа над ордынцами

В 1267 году новгородское войско перешло реку Нарову - границу между Новгородской землей и датскими владениями Северной Эстонии и двинулось к городу Раковору (ныне Раквере). Поход был недостаточно хорошо подготовлен, и взять Раковор не удалось. Тогда новгородское боярское правительство стало готовить более масштабное военное предприятие и обратилось за помощью к князьям Владимиро-Суздальской земли. В результате в январе 1268 года на Раковор отправилось многочисленное войско. Командовать ратью новгородцы пригласили переяславского князя Дмитрия, сына Александра Невского.

Личность Дмитрия Александровича никогда не привлекала особого внимания исследователей. С одной стороны, он оставался в тени своего знаменитого отца, с другой - московских и тверских князей XIV века, времени, когда в Северо-Восточной Руси стали развиваться центростремительные тенденции. Дмитрий обычно предстает на страницах исторических трудов как один из ничем не примечательных князей эпохи безвременья - всесильного ордынского ига и постоянных междоусобных войн. Но если Дмитрий был заурядным князем, почему в походе на датчан новгородцы, имея богатый выбор князей, хотели видеть во главе войск именно его? 

Дмитрий Александрович был вторым сыном Александра Невского. Дата его рождения в источниках не сохранилась, а впервые его имя упоминается под 1259 годом, когда Александр, в то время великий князь владимирский, сделал его своим наместником в Новгороде. Осенью 1262 года Дмитрий возглавил подготовленный отцом поход на ливонский город Дерпт. Сильно укрепленная крепость была взята "одинымъ приступлениемъ", войско вернулось в Новгород с богатой добычей.

После смерти Александра Невского в 1264 году новгородское правительство во главе с посадником Михаилом выгнало Дмитрия из Новгорода, Новгородский летописец объясняет изгнание Дмитрия тем, что "князь еще малъ бяше". Исходя из этого, историки часто полагают, что Дмитрий в 1264 году был еще подростком. Но если это так, то в 1267 году, спустя 3 года, он должен был быть 17-18-летним юношей, Какие же тогда военные заслуги Дмитрия могли побудить новгородцев пригласить его в командующие? Между 1264 и 1267 годами, когда Дмитрий княжил (согласно завещанию отца) в Переяславле-Залесском, никаких военных походов он не совершал. Значит, единственным предприятием, которое доставило ему воинскую славу, был поход на Юрьев в 1262 году. Из этого, в свою очередь, следует, что Дмитрий был тогда не номинальным (как часто считают), а реальным предводителем войска, и успех похода связывался с его именем. Очевидно, что это не мог быть 12-13-летний мальчик, и мотивировку изгнания Дмитрия из Новгорода в 1264 году следует признать не очень удачной попыткой летописца затушевать истинную причину - нежелание вызвать недовольство Орды, признавшей Ярослава Ярославича великим князем владимирским (что, согласно введенной Александром Невским практике, давало права и на новгородский стол). 

По-видимому, в 1262 году Дмитрию было не менее 17-18 лет. Поскольку его отец женился в 1239-м и первенцем его был Василий, дату рождения Дмитрия следует искать между 1241-1245 годами. Учитывая, что для определения "малъ бяше" у новгородского летописца все-таки должны были быть какие-то, пусть шаткие, основания, наиболее вероятной в этом промежутке кажется максимально поздняя дата.

Вернемся к событиям зимы 1267/68 года. Готовясь к походу, новгородское правительство заключило с Ливонским орденом (владевшим Южной Эстонией и территорией современной Латвии) соглашение о нейтралитете. Но когда русские силы приблизились к Раковору, на реке Кеголе их встретило крупное ливонское войско. И произошло, по словам новгородского летописца, "страшно побоище, яко не видали ни отцы, ни джди". В битве пало множество новгородцев, в том числе посадник Михаил (активно участвовавший как в изгнании Дмитрия в 1264 году, так и в его приглашении три года спустя), а тысяцкий (второе после посадника лицо в новгородской боярской администрации) Кондрат пропал без вести. Князь Юрий Андреевич, наместник великого князя, обратился в бегство. Тем не менее стойкость новгородцев и решительные действия Дмитрия Александровича решили исход сражения - немецкое войско было смято и отброшено к Раковору. Однако в новгородские обозы врезался другой крупный отряд ливонцев. Наступила темнота, и битву пришлось отложить, но противник, не дождавшись рассвета, бежал. Из-за огромных потерь русские войска вынуждены были отказаться от продолжения похода и вернулись домой.

В следующем, 1269 году новгородцы подняли восстание против пришедшего в Новгород великого князя Ярослава, изгнали его из города и послали к Дмитрию в Переяславль, приглашая к себе на княжение. Дмитрий отказался, сказав: "Не хочю взяти стола передъ стрыемъ своемъ" ("не хочу занять стол, по праву принадлежащий моему дяде"), и даже принял участие в походе Ярослава на Новгород, закончившемся мирным соглашением.

В 1271 году Дмитрий вместе с Ярославом ездил в Орду (по-видимому, впервые). Зимой того же года Ярослав, возвращаясь из Орды, умер, и новгородцы вновь пригласили к себе переяславского князя. 9 октября 1272 года Дмитрий Александрович был возведен на новгородское княжение. Но у него оставался еще один дядя - костромской князь Василий Ярославич. Именно он стал великим князем владимирским и начал добиваться новгородского стола. Завязались военные действия. В конце концов зимой 1272/73 года Дмитрию пришлось уступить княжение Василию, поскольку новгородцы стали склоняться на сторону великого князя.

Василий Ярославич умер в 1276 году, после чего Дмитрий Александрович остался "старейшим" среди потомков своего деда, великого князя Ярослава Всеволодовича. Так что он по праву занял великокняжеский стол во Владимире, а вместе с ним получил (в 1277 году) и новгородское княжение. А в конце 1281 года произошли события, ставшие завязкой многолетней драмы. 

Младший брат Дмитрия Александровича городецкий князь Андрей отправился к новому хану Золотой Орды Туда-Менгу (только что сменившему умершего Менгу-Тимура). Здесь он получил ярлык на великое княжение владимирское и татарское войско во главе с Кавадыем и Алчедаем для похода на Дмитрия. Возможно, гнев хана вызвало то, что Дмитрий не явился в Орду (было принято, что при воцарении нового хана великие князья приезжали почтить его). Рать двинулась из Орды в Северо-Восточную Русь, на Переяславль - столицу собственного княжества Дмитрия. К ней присоединились князья Федор Ростиславич Ярославский, Михаил Иванович Стародубский и Константин Борисович Ростовский. Был опустошен Муром, окрестности Владимира, Юрьева, Суздаля, Переяславля, Ростова и Твери. Дмитрий Александрович покинул Переяславль, и 19 декабря 1282 года город был взят.

Великий князь отправился в Новгородскую землю, думая укрепиться в Копорье. Но новгородцы воспрепятствовали Дмитрию, и он вынужден был укрыться в Пскове у князя Довмонта, женатого на его дочери. Андрей же, отпустив татар в Орду, приехал в начале 1283 года в Новгород, где, как новый великий князь владимирский, был возведен на новгородский стол.

Дмитрий, узнав об уходе татар, вернулся в Переяславль и попытался восстановить свои великокняжеские права. Против него выступили походом новгородцы в союзе с тверским князем Святославом Ярославичем и московским Даниилом Александровичем (младшим братом Дмитрия и Андрея), но до военного столкновения дело не дошло - у Дмитрова стороны заключили мир. Тем временем Андрей Александрович, не считая себя способным противостоять Дмитрию собственными силами, уехал из Новгорода во Владимир, оттуда в свой удельный Городец на Волге и далее в Орду. Здесь ему была придана новая рать. В условиях второго подряд татарского вторжения Дмитрий Александрович принял решение, надолго определившее соотношение сил: он "съ своею дружиною отъѣха в Орду къ царю татарскому Ногаю". Ногай, внук одного из младших братьев Батыя - Бувала, управлял самым западным улусом Золотой Орды, занимавшим территории в Поднестровье и Нижнем Подунавье. После смерти Менгу-Тимура он стал фактически самостоятельным правителем этих областей. Обращение Дмитрия за помощью к Ногаю позволило последнему начать борьбу с Волжской Ордой за влияние на Руси.

В 1284 году Дмитрий вернулся на Русь с отрядом, приданным ему Ногаем. Андрей вынужден был уступить брату великое княжение и даже участвовать в его походе против Новгорода, окончившемся тем, что новгородцы признали Дмитрия своим князем.

В 1285 году Андрей вновь выступил против брата, приведя из Волжской Орды некоего "царевича" (то есть представителя династии Чингизидов, не являвшегося главным, правящим ханом - последнего на Руси именовали "царем"). Но Дмитрий при поддержке Даниила Александровича Московского и Михаила Ярославича Тверского прогнал царевича. Это была первая военная победа над татарами в Северной Руси.

Как показал историк A. Н. Насонов, в период великого княжения Дмитрия Александровича на территориях, подвластных ему и его союзникам (то есть князьям, признававшим своим сюзереном Ногая, а не волжского хана), произошло важное изменение в порядке сбора ордынской дани - "выхода": ее теперь собирали не татарские чиновники, а сами русские князья. Это был серьезный шаг на пути ослабления контроля завоевателей над русскими землями. 

Хан Тохта, взошедший на престол в Волжской Орде в 1291 году с помощью Ногая, недолго хранил благодарность последнему: спустя два года после своего воцарения он решил нанести удар по северным русским землям. В 1293 году были взяты города, принадлежавшие великому князю и его союзникам: Владимир, Суздаль, Муром, Юрьев, Переяславль, Коломна, Москва, Можайск, Волок, Дмитров, Углич. Дмитрий Александрович вновь, как и в 1282 году, был вынужден бежать к Довмонту в Псков. Великим князем владимирским и князем новгородским стал Андрей Александрович, а Переяславль отошел к Федору Ростиславичу.

Но в конце зимы 1294 года в Тверь пришел татарский отряд от Ногая (к которому в преддверии похода на Русь ездил Михаил Тверской), и Дмитрий Александрович двинулся из Пскова к Твери. Андрей с новгородцами попытался перехватить его близ Торжка. Дмитрию удалось уйти, оставив в руках брата обоз. Из Твери он стал вести переговоры о мире. Андрей сохранил за собой новгородский стол, но был вынужден вернуть Дмитрию великое княжение и Переяславль. Федор Ростиславич должен был оставить переяславский стол (уходя, он сжег город). Дмитрий отправился из Твери в свою столицу, но по дороге заболел и скончался близ Волока, успев принять перед смертью схиму. Тело его было перевезено в Переяславль и захоронено в Спасо-Преображенском соборе. Великое княжение, теперь уже по праву старшинства, перешло к Андрею Александровичу, а переяславским князем стал сын Дмитрия Иван.

Внимательное рассмотрение княжения Дмитрия Александровича убеждает, что этот князь оказался явно недооцененным в исторической науке. Он был не просто незаурядной личностью, а, несомненно, самой яркой фигурой среди русских князей последней трети XIII века, а может быть, и среди всех князей за то столетие, что отделяет Александра Невского и Даниила Галицкого от Дмитрия Донского. Такие вехи его жизненного пути, как взятие Юрьева в 1262 году, битва под Раковором 1268 года, победа над татарским царевичем в 1285 году, свидетельствуют о большом полководческом таланте. Не выступая прямо против верховной власти ханов Золотой Орды, Дмитрий Александрович держал себя достаточно независимо: в 1283-м он, вопреки воле хана, собственными силами возвратил себе великокняжеские права (факт, не имеющий аналогов до 70-х годов XIV века). Лишь когда стала ясной невозможность сопротивления, Дмитрий обратился за поддержкой к Ногаю. Этот шаг, приведший к значительным последствиям, характеризует Дмитрия Александровича как незаурядного политика. Орда Ногая, расположенная в большем отдалении от Северо-Восточной Руси, чем Волжская Орда, имела меньшие возможности для постоянного политического контроля. Это вызвало переход к самостоятельному сбору ордынской дани русскими князьями сначала на части территории (той, с которой "выход" шел в Орду Ногая), а впоследствии (в начале XIV века, уже после смерти Дмитрия) и на всем пространстве Северо-Восточной Руси.

Автор: Антон Горский, доктор исторических наук. Журнал "Родина"