Поставлена задача допросить Кейтеля, Геринга и других

После безоговорочной капитуляции Германии в мае 1945 г. союзные державы сохраняли военно-дипломатическое сотрудничество. Им предстояло решить множество вопросов, связанных с послевоенным устройством Германии и дальнейшими взаимоотношениями между странами-победительницами.

10 июня 1945 г. главнокомандующий советскими оккупационными войсками в Германии маршал Г.К. Жуков прибыл во Франкфурт-на-Майне в штаб-квартиру своего американского коллеги генерала Д.Д. Эйзенхауэра. Там в торжественной обстановке маршал вручил генералу Эйзенхауэру и фельдмаршалу Б.Л. Монтгомери высшую полководческую награду СССР - орден "Победа". На церемонию награждения Жукова сопровождали представители спецслужб, в том числе заместитель наркома внутренних дел И.А. Серов. Требовалось договориться с руководством англо-американского штаба о допросе бывших немецких военачальников, находившихся в плену у союзников.

Это задание было поручено А.М. Короткову, руководившему в годы войны советской разведкой в Германии. Ему удалось заручиться согласием на допрос у руководителя разведки при штабе союзных войск генерал-лейтенанта Стронга. Возможно, на сговорчивость английского офицера повлияли его награждение орденом Красного Знамени, полученным в этот день из рук маршала Жукова, и дружеская атмосфера, царившая на мероприятии, закончившемся банкетом. Отозвать это разрешение, когда группа советских офицеров 16 июня прибыла в штаб Эйзенхауэра, у него не получилось, хотя начальник штаба У.Б. Смит выражал недовольство случившимся.

Ниже представлена копия доклада И.А.Серова наркому внутренних дел СССР Л.П. Берии о результатах проведенного допроса, хранящаяся в Российском государственном архиве новейшей истории. При публикации сохранено авторское написание иностранных фамилий.

Копия Совершенно секретно

Народному комиссару внутренних дел СССР 

Товарищу Берия Л.П.

Во время посещения тов. Жуковым штаба Эйзенхауэра для вручения орденов "Победа", по нашему заданию полковник государственной безопасности тов. Коротков в разговоре с начальником разведки штаба Эйзенхауэра генерал-лейтенантом английской армии Стронгом получил согласие на допрос некоторых военнопленных германской армии.

В связи с этим нами 16 июня с.г. была выделена группа офицеров для посылки в штаб Эйзенхауэра. Группу возглавлял полковник государственной безопасности Поташов (начальник следственного отдела Транспортного управления НКГБ СССР); полковник Смыслов (от разведотдела штаба фронта); капитан Безыменский (штаб фронта); полковник разведотдела Военно-Морского флота Фрумкин и в качестве переводчицы майор государственной безопасности Френкина.

Этой группе офицеров за подписью начальника штаба фронта тов. Малинина была выдана записка в адрес начальника штаба Эйзенхауэра генерал-лейтенанта Смитта, в которой указывалось, что по договоренности с генералом Стронгом они приехали для допроса военнопленных германской армии.

Полковнику государственной безопасности тов. Поташову была поставлена задача допросить Кейтеля, Геринга и других по вопросам о созданных немцами подпольных организациях для борьбы с Красной армией и оставленных на нашей территории, а также выяснить местонахождение их организаторов.

Кроме этого, уточнить лиц из числа германской армии и карательных органов - кто персонально занимался вербовкой и заброской агентуры в Советский Союз и где эти лица в настоящее время находятся. Офицерам штаба фронта была поставлена задача выяснить ряд военных вопросов.

Прибывший во Франкфурт-на-Майне тов. Поташов был принят начальником штаба Эйзенхауэра генерал-лейтенантом Смиттом, который после короткого разговора заявил ему, что Стронг не уполномочен решать такие принципиальные вопросы и не имел права давать согласие на допрос военнопленных. При этом Смитт заметил, что Москва очень часто протестует по поводу нечаянных перелетов англо-американских самолетов через границу или перехода некоторых военнослужащих союзных армий на территорию, контролируемую советскими войсками. Как бы кстати, Смитт поинтересовался, каким маршрутом ехала группа наших офицеров и где производилась проверка документов американскими постами. После этого генерал Смитт позвонил по телефону генералу Стронгу и говорил с ним в повышенном тоне. Как можно было понять из разговора между Смиттом и Стронгом, последний оправдывался в том, что он не давал согласия на допрос русскими офицерами немецких военнопленных, а лишь сказал, что можно провести переговоры о возможности допросов на основе взаимного обмена этими допросами. После разговора со Стронгом Смитт заявил, что для офицеров маршала Жукова все можно, поэтому он дает соответствующее указание Стронгу. 

На другой день тов. Поташов с группой офицеров был у генерала Стронга, который сразу же взволновался и заявил, что он только обменялся с полковником Коротковым пожеланиями организовать допрос, но в отношении приезда советских офицеров для допроса разговора не было. Тем не менее в связи с тем, что советские офицеры уже приехали, он представил список в числе 10 военнопленных германской армии, которых они могут допросить.

При этом спросил, может ли он рассчитывать, что штаб маршала Жукова разрешит его офицерам произвести допрос интересующих их военнопленных, содержащихся у нас. Тов. Поташов ответил, что по этому вопросу надо сделать запрос маршалу Жукову. В конце разговора Поташов выразил желание Стронгу допросить также Риббентропа, пойманного союзниками накануне.

Эту просьбу Стронг категорически отверг, заявив, что Риббентроп не военный человек, а поэтому допрос его должен быть решен в Москве, а он правомочен давать согласие на допрос только военнопленных. При этом Стронг заявил, что он может быть доставлен в Люксембург не раньше, чем через 2-3 дня. Фактически Риббентроп в то время уже находился в лагере, где содержались немцы, и встретился с другими заключенными, в том числе с Герингом и Кейтелем, которые об этом сообщили на допросе тов. Поташову.

Также пытался отклонить Стронг просьбу тов. Поташова о допросе Геринга, мотивируя тем, что его нельзя рассматривать как военного человека.

После согласования всех вопросов Стронг поставил следующие условия для группы наших офицеров: работу закончить в течение 2 суток; никаких сведений, которые могут быть получены от военнопленных, не опубликовывать; копии всех протоколов допроса передать ему; на допросах обязательно присутствуют американские офицеры, которые будут сопровождать их по всей оккупированной территории. 

После всего этого тов. Поташов в сопровождении майора американской армии Мак-Касски и лейтенанта Бертолиуса выехал в Люксембург (на границе с Францией и Бельгией), где содержались немецкие военнопленные.

Оказалось, что пленные - члены германского правительства и военные руководители Германии - находятся в одном из лучших курортов Мондорф (15 км от Люксембурга), живут они в прекрасно оборудованном 4-этажном здании, окна которого слегка заделаны решеткой. В этом здании каждый заключенный имеет отдельную комнату с хорошими постелями и другими бытовыми удобствами. Изоляция друг от друга условная, так как в течение дня они имеют возможность несколько раз встречаться друг с другом во время приема пищи, а также во время игры в шахматы и другие игры.

Ни один из допрашиваемых лиц не производит впечатления заключенного, готовящегося отвечать за преступления. Все они хорошо выглядят, как курортники, загорелые. Все одеты в полную форму со знаками различия, включая и свастику. Никакой изоляции друг от друга, по существу, нет. Имеется полная возможность договориться между собой по всем вопросам, в том числе, конечно, также и по вопросам показаний.

Как сообщает тов. Поташов, охрана и решетки имеют скорее чисто декоративный смысл, нежели серьезный способ предотвращения побегов. В ночное время комнаты совершенно не освещаются, а постоянного наблюдения за тем, что там делается, не ведется.

На время допроса тов. Поташов просил изолировать военнопленных друг от друга.

В связи с требованием Стронга передать ему копии протоколов допроса тов. Поташов принял решение официальных протоколов не вести, а ограничиться заметками отдельных, заслуживающих внимания, показаний.

В результате 8-дневного пребывания тов. Поташова в Люксембурге были допрошены следующие лица, предложенные Стронгом:

1. Геринг Герман, рейхсмаршал, рейхсминистр авиации гитлеровского правительства.

2. Дениц Карл, гросс-адмирал военно-морского флота. По завещанию Гитлера - глава германского правительства.

3. Кейтель Вильгельм, фельдмаршал, бывший начальник генерального штаба вооруженных сил Германии.

4. Иодель Альфред, генерал-полковник, бывший начальник сухопутных военных сил Германии, находившийся в непосредственном подчинении у Гитлера.

5. Варлимонт Вальтер, генерал артиллерии, бывший заместитель начальника генерального штаба сухопутных военных сил Германии. С 20.VII.1944 года не работал вследствие получения контузии при покушении на Гитлера.

6. Кессельринг Альберт, генерал-фельдмаршал, ранее командовавший немецкими войсками в Африке, а в последние дни существования гитлеровского правительства был назначен командующим юго-западным фронтом.

7. Линдеман Георг, генерал-полковник, бывший командующий германской армией под Ленинградом.

8. Бласковиц Иоганнес, генерал-полковник, бывший командующий оккупационными войсками немцев в Дании.

9. Беттингер Фридрих, генерал-лейтенант. До войны был военным атташе в Америке, а затем получил должность генерала для поручений при Кейтеле.

10. Юркнер Леопольд, вице-адмирал, бывший начальник штаба информации в штабе Иоделя.

Кроме этого, по договоренности с начальником лагеря полковником Эндрюсом нами были вызваны для уточнения показаний: Вагнер Геральд, контр-адмирал, занимавший должность адмирала для особых поручений при Денице, и Люте-Нойрат Вальтер, капитан 3 ранга, бывший личный адъютант Деница.

Обстановка на следствии была такова, что ожидать каких-то серьезных признаний от арестованных было нельзя. Постоянное присутствие англо-американских офицеров на допросах, а возможно, и сделанное заранее предупреждение о том, что допрос будет вестись русскими офицерами, создало возможность арестованным держать себя на допросе независимо и от правдивых ответов уклоняться. Поэтому они на допросах охотно давали показания военно-исторического характера, но совершенно уклонялись от дачи показаний по конкретным вопросам, связанным с выяснением места пребывания военно-политических преступников Германии.

Относительно подпольных антисоветских формирований, к созданию которых принимались меры Гитлером и приближенными к нему лицами в последний период, они заявили, что в Германии военным людям запрещено вступать в какие-либо партии и, таким образом, они якобы ничего не могут сообщить о деятельности гитлеровских партий. Свою преданность Гитлеру и активное участие в войне они объясняют, с одной стороны, принятием на себя присяги, с другой стороны, якобы тем фактом, что Гитлер сумел внушить не только народу, но и им, высшим генералам, уверенность, что к войне Германию вынудил Советский Союз, готовивший на границе военные мероприятия в широких масштабах.

Только Геринг, Кейтель и Варлимонт показали, что они сначала пытались, в пределах своих возможностей, оттянуть войну с Россией, предвидя поражение Германии в этой войне. При этом Геринг в присутствии американских офицеров заявил, что он все время просил Гитлера не нападать на Россию, пока он своей авиацией не уничтожит Англию, но Гитлер не послушался его.

Об обстановке в гитлеровской ставке перед падением Берлина были допрошены Кейтель, Иодель и Геринг. Последний показал, что из Берлина он выехал 22 апреля по указанию Гитлера в Берхтесгаден. По его словам, Гитлер при последней с ним встрече выглядел ненормально, у него наблюдалось непрерывное дрожание левой руки и левой ноги, но это он относит к результатам прошлогоднего покушения. В разговоре Геринга с Гитлером последний якобы заявил, что покинуть Берлин он не сможет и здесь умрет.

Как показывает Геринг, по приезде в Берхтесгаден его начальник штаба сообщил ему, что Гитлер дал указание о вступлении в силу завещания, согласно которому Геринг должен вступить на пост главы правительства. На основании этой информации Геринг послал официальный запрос Гитлеру, в котором просил сообщить, верны ли эти сведения и может ли он, Геринг, по праву преемственности начать переговоры о прекращении войны. В ответ им была получена телеграмма от Гитлера, в которой сообщалось, что он разжалован, отстраняется от должности, исключается из партии и должен быть казнен как изменник, но, принимая во внимание его прошлые заслуги, Гитлер считает возможным ограничиться отстранением Геринга от занимаемых государственных постов под видом тяжелой болезни.

Одновременно, как показывает Геринг, Мартин Борман дал следующие указания членам СС: "По приказу фюрера, в момент наивысшего кризиса Берлина, Геринг, его семья и ближайшее окружение должны быть расстреляны". В связи с чем Геринг был арестован.

Далее Геринг сказал, что избежать расстрела ему удалось благодаря тому, что находившиеся поблизости летчики приняли меры к освобождению его из-под стражи. Затем с приходом союзных войск он был вежливо приглашен для переговоров к военным властям, после чего его водворили в лагерь военнопленных.

Фельдмаршал Кейтель и генерал-полковник Иодель, по их словам, до последнего момента поддерживали связь с бомбоубежищем Гитлера по телефону и по радио. Затем от Деница они узнали о самоубийстве Гитлера. Оба они заявляют, что ими были приложены все старания, чтобы вывезти Гитлера из Берлина, но в своем решении он оказался непреклонным. Их мнение, что Гитлер действительно покончил жизнь самоубийством, труп свой приказал уничтожить для того, чтобы избежать возможного демонстрирования своего тела в Берлине и других городах Германии.

Геринг на допросе с большой ненавистью отзывался о Мартине Бормане, называя его "Мефистофелем" Гитлера. По словам Геринга, Борман оказывал на Гитлера решающее влияние во всех его поступках, и он же являлся причиной размолвки Геринга с Гитлером. По ходу допроса отмечено, что Геринг не хотел говорить. Когда американские офицеры вышли напиться, Геринг шепнул переводчику, что хотел бы, чтобы его допросили без представителей союзников, так как он может сообщить кое-что важное. Однако такой возможности тов. Поташову не представилось.

Все допрошенные лица на вопрос об организации "Вервольф" заявили, что слышали обращение по радио о создании организаций "Вервольф" для продолжения борьбы против союзников, но ничего не могут сказать относительно результатов этого обращения.

Геринг на заданный вопрос о местонахождении гитлеровцев ответил, что если бы и знал, то все равно бы не сказал.

Каждый из них выразил мнение, что такие организации не были созданы, так как принялись за это дело слишком поздно. Материально-технической базы не было подведено, и практических результатов такие организации дать не могли. Дениц заявил, что как только он принял на себя верховную власть, немедленно отдал приказ, запрещающий создание подпольных организаций и всякую нелегальную деятельность солдат и офицеров против союзных властей. 

Дениц, Геринг, Кейтель и Иодель также были допрошены по вопросам военно-разведывательного характера.

Дениц дал собственноручные показания о состоянии военно-морского, надводного и подводного флота Германии, о вооружении флота и всех новшествах, которые применялись германским флотом во время войны.

Кейтель и Иодель дали показания по вопросам реализации оперативно-стратегических планов на разных этапах войны, а также сообщили сведения об отмобилизованности немецкой армии и о видах вооружения.

Геринг дал собственноручно написанную справку по вопросам, касающимся организации вооружения военно-воздушных сил Германии.

Тов. Поташов попросил генерала Стронга ознакомить его с протоколами допроса перечисленных военнопленных. Ему дали прочесть только один протокол Геринга, в котором содержатся общие сведения, по содержанию уступающие опубликованным в газетах.

Протокольные записи опроса военнопленных обрабатываются и будут представлены Вам в виде специального приложения к докладу. Перед отъездом группы тов. Поташова из штаба Эйзенхауэра генерал-лейтенант Стронг вручил ему записку на имя начальника штаба генерал-полковника Малинина с просьбой разрешить ему допросить следующих лиц: генерал-полковника Лер, генерал-фельдмаршала Шернер, генерала пехоты Лаш, генерала танковых войск Неринг, генерала танковых войск Глезер, генерала танковых войск Балк.

Со своей стороны считал бы возможным разрешить представителям союзного командования допросить некоторых военнопленных из числа перечисленных, с тем чтобы после этого можно было бы с ними договориться о более квалифицированном допросе лиц, в которых мы заинтересованы.

Прошу Ваших указаний.

И. Серов.

25 июня 1945 г.

РГАНИ. Ф. 3. Оп. 58. Д. 521. Л. 8-18.

Текст: Любовь Климова. Журнал "Родина"

Изображение (фото): Обвиняемые Геринг, Дениц, Редер, Гесс, Ширах, Риббентроп, Заукель, Кейтель на Нюрнбергском процессе в декабрь 1945 года, Германия

Исторические события:

• Подписание акта о капитуляции Германии 08.05.1945;
• Нюрнбергский процесс 20.11.1945-01.10.1946.

Участники событий и другие указанные лица:

• Берия Лаврентий Павлович, советский государственный и партийный деятель, генеральный комиссар государственной безопасности, Маршал Советского Союза, лишён всех званий в 1953 году;
• Жуков Георгий Константинович, советский военный деятель, участник Первой мировой и Гражданской войн, военачальник Великой Отечественной войны, Маршал Советского Союза, Министр обороны СССР, четырежды Герой Советского Союза;
• Коротков Александр Михайлович, руководящий деятель советской разведки, разведчик-оперативник, генерал-майор, один из заместителей руководителя КГБ СССР и ГРУ ГШ, занимал посты в НКВД/ МГБ СССР по разведке и диверсиям за границей;
• Малинин Михаил Сергеевич, советский военачальник, генерал армии, Герой Советского Союза;
• Серов Иван Александрович, участник Великой Отечественной войны, руководитель советских спецслужб, начальник ГРУ Генштаба, первый председатель КГБ СССР, первый заместитель Министра внутренних дел СССР, начальник ГУ РКМ НКВД СССР;
• Смыслов Александр Михайлович, начальник информационного отделения разведотдела, полковник, входил в состав первой советской следственной комиссии, созданной для допросов немецких военных преступников;
• Френкина Эсфирь Исааковна, сотрудник госбезопасности, участница Великой Отечественной войны, подполковник НКВД;
• Фрумкин (Фрунмкин) Наум Соломонович, советский военный разведчик, участник Великой Отечественной войны, полковник.