Деньги маслом не испортишь

Люди по-разному относятся к деньгам. Для одних это лишь средство к существованию, для других — вопрос личного статуса, для третьих — путь к роскошной жизни. Едва ли не половина мировой литературы посвящена этическим, практическим и символическим аспектам финансового состояния. Но и художникам всегда хотелось высказаться на эту тему. Созданные ими образы невероятно точны и зачастую стоят тысячи слов.

И дипломат, и нумизмат

Искусствоведы долго гадали, кто изображен на этом портрете на фоне бельгийского пейзажа. Приблизиться к разгадке помогли художественные элементы-намеки: лавровый лист внизу картины, пальма среди идиллического ландшафта и монета в руке. Ни лавр, ни пальмы на территории нынешней Бельгии не росли, зато они были на эмблеме знатного венецианского рода Бембо. Поэтому решили, что на портрете — дипломат Бернардо Бембо. В 1470-х годах он бывал в Брюгге, поэтому вполне мог заказать там портрет у Ханса Мемлинга.

Что касается монеты, то известно, что Бембо с юности собирал коллекцию античных монет и очень ею гордился. Видимо, для позирования художнику он выбрал одну из самых ценных монет своей коллекции — сестерций с профилем императора Нерона.

Широкий ассортимент

Еще один фламандец — и опять загадка. Долгое время считалось, что на картине изображен святой Элигий — покровитель ювелиров и нумизматов. Всех сбивал с толку нимб, который украшал голову мужчины в алых одеждах. Когда в 1993 году выяснилось, что нимб был пририсован к картине позднее, ей вернули первоначальный вид и стали гадать, кто же на ней изображен на самом деле. Одни полагают, что это собирательный образ ювелира, другие — что перед нами портрет конкретного мастера, Виллема ван Влёйтена. Если второе справедливо, то богатой молодой парой посетителей лавки вполне могут быть шотландский король Яков II и его невеста Мария Гелдернская, для которых ван Влёйтен делал свадебные украшения. 

Полотно изобилует деталями, которые рекламируют широкий ассортимент услуг ювелирной мастерской. Здесь и необработанные кораллы, и самоцветы, и мешочек с жемчугом, и хрусталь, и позолоченные акульи зубы, а также бусы, кольца, броши, драгоценный пояс, серебряные кувшины и даже хрустальный сосуд для хранения евхаристических облаток. А золотые монеты на переднем плане могут не только обозначать плату за работу, но и символизировать историческое единство ювелирного и меняльного дела. 

Рабы своих сокровищ

В работах фламандских живописцев часто зашифрована религиозная мораль. Один из семи смертных грехов в христианстве — жадность. Человеческая алчность и скупость трактуются как отказ от вечного (а именно — от Бога) в пользу временного, преходящего и суетного. В средневековом искусстве эти пороки могли аллегорически представлять в образе старухи с кошельком. Несколько похожих картин на эту тему принадлежат кисти Маттиаса Стома. На них изображены немолодые женщины, держащие в руках монеты или мешочки с деньгами.

Лица стомовских старух несут на себе печать людских пороков и выглядят неприятно. Особенно хорошо это заметно на контрасте с его картинами на библейские сюжеты.

Заплати налоги

Эту картину для коллекции Эрмитажа императрица Екатерина II приобрела у наследников первого премьер-министра Англии Роберта Уолпола. Похожие полотна сегодня хранятся в галереях по всей Европе, так как художник и его ученики неоднократно копировали эту известную работу. Утверждают, что с каждой новой авторской копией лица сборщиков податей становились все более неприятными.

Судя по тексту открытой книги, персонажи составляют отчет о доходах города. Один из них делает записи и тут же методично отсчитывает монеты — золотые экю и серебряные талеры. Второй, скорчив отвратительную гримасу, загребает деньги левой рукой. Полагают, что ван Роймерсвале сам успел столкнуться с подобной работой и писал такие картины, опираясь на собственные впечатления.

Натюрморт из Эрмитажа

Гендрик ван дер Борхт Старший, кроме занятий живописью, был собирателем раритетных вещиц. Особую страсть художник питал к старинным медалям, монетам и геммам — украшениям с резьбой по камню. Он написал несколько натюрмортов, на которых мы видим то ли образцы из собственной коллекции ван дер Борхта, то ли из реально не существовавшего антикварного собрания, частично или полностью придуманного художником. Так или иначе, этот странный натюрморт демонстрирует разнообразные произведения искусства малых форм.

На переднем плане — античные и средневековые монеты, в том числе денарий Оттона, македонская тетрадрахма II века до нашей эры и тетрадрахма с изображением Афины, посмертный денарий супруги знаменитого римского императора-стоика Марка Аврелия Фаустины Младшей с полумесяцем и семью звездами, денарий Адриана и гессенско-тюрингский брактеат XII века. Среди гемм — резная раковина «Жнецы», созданная во Франции в первой половине XVI века. Как и сам натюрморт, эта гемма сегодня хранится в Государственном Эрмитаже.

Солидная выручка

По полотнам Бориса Кустодиева наши современники воссоздают образ русского купца рубежа XIX-XX столетий.

Перед нами солидный старец с окладистой бородой, в атласном жилете поверх кумачевой рубахи. По одной лишь одежде понятно, что это человек зажиточный. Но Кустодиеву этого мало: он застает купца в момент пересчета внушительной выручки.

Среди кредитных билетов возвышаются башенки золотых и серебряных монет, а своей мощной рукой купец прикрывает сторублевые банкноты с портретом Екатерины II. По приблизительным подсчетам, здесь около 1000 рублей. Таких денег хватило бы для постройки кирпичного крестьянского дома или десяти деревянных изб.

Меняла

Получив небывалый урожай зерна, богатый землевладелец распорядился построить огромный амбар и предвкушал радость от того, как будет наслаждаться своим богатством долгие годы. Но Господь управил иначе: в ту же ночь богач умер. Таков сюжет евангельской притчи, вдохновившей 21-летнего Рембрандта на написание этого полотна.

В центре картины, впрочем, не библейский землевладелец, а меняла, поглощенный своим богатством. Роскошно одетый старик сидит в пыли бухгалтерских книг и долговых расписок, перебирая и взвешивая золотые и серебряные монеты, и даже тусклое пламя единственной свечи говорит нам о его скупости. Как и богач из притчи, рембрандтовский меняла не успеет воспользоваться своими сокровищами. Все, что ему остается, — любоваться ими в полном одиночестве.

А если фальшивка?

Шинкарями в старые времена называли трактирщиков и торговцев алкоголем. Одного из них запечатлел художник-самоучка из Смоленской губернии Алексей Транковский. Продавец со знанием дела проверяет на подлинность трехрублевую купюру эпохи Александра II.

Посыльный мальчишка неспроста пришел именно с этой банкнотой: во второй половине XIX — начале ХХ века она была едва ли не самой востребованной у простого народа и служила мерой многих жизненно важных вещей — от покупки алкоголя, как на картине Транковского, до оплаты услуг дипломированного врача или священника.

Как известно, на просвет можно рассмотреть водяные знаки — основную защиту купюр. Поэтому посыльный с такой тревогой ожидает вердикта — ведь если что, ему и отвечать. Фальшивомонетчики шли в ногу со временем. Хотя в те годы уже использовалась металлографская печать, а водяные знаки стали новыми, с полутонами, это не всегда помогало. Известны случаи таких искусных подделок кредитных билетов, что подчас их почти невозможно было отличить от настоящих.

Дарите женщинам цветы

Иногда на картинах можно увидеть не сами деньги, а предметы, которые их символизировали. В венок римской богини весны и цветов Флоры Рембрандт вплел самый дорогой тюльпан — белоснежный Semper Augustus с алыми прожилками. Именно он здесь метафора денег. За одну луковицу этого сорта тюльпанов в Голландии начала XVII века просили от 4000 до 5500 гульденов. На такую сумму можно было целый год содержать команду среднего корабля. Хороший мужской костюм тогда стоил 80 гульденов, свинья — 30, овца — 10, а живописные копии «Флоры» Рембрандта, выполненные его учениками, — 5-6 гульденов.

Другие детали гардероба богини не менее роскошны. Она одета в платье из шелка, расшитое золотыми и серебряными нитями, а в ее ушах — серьги с крупным жемчугом. Художник создал скорее королевский, чем божественный образ Флоры — в отличие, например, от Сандро Боттичелли, у которого богиня на картине «Весна» — босая и в легком платье из тончайшей ткани с узором из роз и полевых цветов.

Флора Рембрандта, в наглухо закрытом наряде, совсем не похожа на ту богиню, которую описал древнеримский поэт Овидий, у которого «мать цветов» щедра, гедонистична и призывает наслаждаться жизнью. Рембрандт написал совсем юную девушку, в которой трудно разглядеть мать — она сама еще ребенок.

Жизнь удалась

Натюрморты в стиле «жизнь удалась» были довольно популярны в Нидерландах XVII века. Владельцы богатых домов стремились с их помощью подчеркнуть свой статус, выставляя напоказ необычайно дорогие и редкие вещи, принадлежавшие или доступные им. Самих денег на этих полотнах могло и не быть, зато в избытке изображалось то, на что их можно потратить.

Подобные натюрморты голландцы называют pronkstilleven, что в дословном переводе на русский означает «натюрморт для хвастовства». Такие картины, с их нарочитой роскошью и изобилием, должны были не только демонстрировать достаток, но и притягивать его, материализуя желания.

Но у этих натюрмортов была и символическая составляющая. У ван Утрехта можно увидеть чеканные чаши и кувшины из серебра с позолотой, посуду из венецианского стекла, шелковую скатерть, декоративных животных, музыку (представленную нотной партитурой и инструментами: скрипкой, лютней, гитарой и флейтой), огромного омара на блюде китайского фарфора, изысканные вина и деликатесы, — и, конечно, лимоны. XVII век был в Нидерландах «золотым веком» лимонов в «золотом веке» живописи: целые, разрезанные или очищенные — они присутствуют на большей части всех голландских натюрмортов. Символы эпохи географических открытий, новых мест и новых вкусов, лимоны являлись также символами роскоши и свидетельством богатства, наряду с драгоценными предметами со всего мира. В этом качестве их изображение вполне могли воспринимать как аллегорию наличных денег. А иногда очищенный лимон на картине интерпретировали как моральное назидание: удовольствия от богатств, накопленных благодаря торговле и экономическому росту, в сравнении с быстротечностью жизни напоминают лимон (его аромат приятен, но сам фрукт — кислый).

Банкир глазами художника

Лаконичность и фотографическая прорисовка деталей — отличительный стиль американца ирландского происхождения Уильяма Гарнетта.

Художник с ранней молодости специализировался в жанре натюрморта. Предметы, которые мы видим на столе, буквально кочуют у Гарнетта по разным полотнам. Даже мраморная столешница повторяется, потому что она, вероятно, из мастерской, а не из настоящего банковского офиса. Во второй половине XIX века банковские клерки вовсю пользовались арифмометрами, а здесь нет даже обычных счётов. А вот стопку монет в бумажной обертке Гарнетт явно получил в банке. В те времена банковские служащие после пересчета вручную заворачивали монеты в рулоны, края которых плотно запечатывали клеем. В ХХ веке для этих целей придумают специальный станок, а на бумажные обертки начнут наносить логотипы банков.

Изображение (фото): Музей Банка России

Участники событий и другие указанные лица:

• Кустодиев Борис Михайлович, русский и советский живописец, академик живописи Императорской Академии художеств, член Ассоциации художников революционной России, портретист, театральный художник и декоратор, иллюстратор, оформитель книг;
• Романов Александр II Николаевич, император Всероссийский, царь Польский и великий князь Финляндский из династии Романовых, проводивший широкомасштабные реформы;
• Романова (Ангальт-Цербстская) Екатерина II (София Августа Фредерика) Алексеевна, императрица и Самодержица Всероссийская.